Я не имел понятия, сколько там было индейцев. Поскольку апачи жили в пустыне на подножном корму, они никогда не путешествовали большими группами: обычно двенадцать-восемнадцать человек, редко - тридцать, во всяком случае так говорили, да и я сам не новичок в этих краях.

К северо-западу время от времени слышалась стрельба, стало быть и наши попутчики тоже живы. Из Юмы мы выехали впятером, до этого никто друг друга не знал. Именно так путешествовали в те дни. Очень часто собиралась компания людей, которые до этого не встречались. Прежде чем выехать на тропу, мы ничего не знали друг о друге. На индейских землях путешествовать в одиночку было более чем опасно, поэтому нам повезло, что наши дороги пересеклись.

И вот теперь Билли лежит на земле, а рядом с ним - убитый мной апачи. Положение мое было аховым. Если в Тусоне за карточным столиком мне оставили место, то, похоже, оно останется пустым.

Я немного повозился и наложил на край ложбинки несколько камней, оставив пару мест, откуда я мог стрелять, не высовываясь - лишнее укрытие не помешает-. Перезарядил винтовку, ведь неизвестно, выдастся ли еще на это случай.

Апачи умели ждать. Они могли сидеть часами, ожидая ошибки противника. Белому человеку ожидание быстро наскучивает, ему нужно действие, и вот, не успевает он моргнуть глазом, как в него со всех сторон летят пули.

Но это не про меня. Я вырос в Теннеси на земле индейцев чероки, а мой отец всю жизнь провел в горах, с детства сражаясь с индейцами. Когда он возвращался домой, то учил нас всему, чему мог, да и у индейцев я кое-чему научился.

Эта ложбинка, в которой я лежал, была меньше трех футов глубиной и футов восемь длиной и шириной. Самое низкое место, где дождевая вода пробила себе путь в овраг, находилось позади меня.

Небо было горячего желтого цвета, земля красновато-розовой с тускло-красными и черными скалами. Растительности почти не было - чахлые кустарники пустыни и опунция, да и тех мало.