Внутри было прохладно. Я упал на первый попавшийся стул и положил винчестер на стол. Второй человек, наблюдавший из окна, оставил свой пост и с винтовкой вернулся на кухню, где принялся греметь кастрюлями и сковородками. Первый подошел к столу с деревянным ведром и бурдюком.

- На вашем месте я бы вначале пил понемногу. - Мы так и сделали.

Управляющий станцией облокотился о стойку бара.

- Тыщу лет тебя не видел, Испанец. Я уж думал, что тебя давно повесили.

- Еще успеют, - сказал Джон Джей Бэттлс.

Развалившись на стуле, время от времени отхлебывая воду из ведра, я почувствовал, что прихожу в норму.

Испанец откинулся на спинку стула, понес к губам кружку и посмотрел на управляющего станцией.

- Кейс, сколько ты работаешь?

- Года два, может, два с половиной. Жена от меня ушла. Сказала, что Запад не место для женщины. Вернулась к родственникам в Бостон. Я ей иногда посылаю деньги. Боюсь, что иначе она может вернуться.

- А я так и не женился, - сказал Испанец. Он взглянул на меня. - А ты, Телль?

Пару секунд я в замешательстве не знал, что ответить. Подумал об Энджи, о том, как я видел ее в последний раз и первый - высоко в горах Колорадо.

- Моя жена умерла, - сказал я ему. - Она была прекрасной девушкой... чудесной.

- Плохо, - сказал Испанец. - А ты, Рокка?

- Нет, сеньор, я не женат. Была у меня девчонка... но это было давно и далеко отсюда, amigos. У ее отца было много коров и много лошадей... а у меня - ничего. К тому же я полукровка, - добавил он. - Моя мать - апачи.

Я глядел в пол, следя за разбегающимися трещинками часто оттираемых от грязи досок. Тело постепенно впитывало потерянную влагу, захотелось спать. Мне нравилось сидеть в этой спокойной комнате, где солнце через дверь нарисовало на полу желтый квадрат, и даже жужжание мух казалось приятным я остался жив.

На руках до сих пор багровела кровь апачей. У меня не было возможности отмыть ее, но я скоро отмою... скоро.